Аверьянова Зинаида Ивановна

0
2 сентября 2013
2092 прослушивания

Требуется обновление Чтобы прослушать подкаст, необходимо обновить либо браузер, либо Flash-плейер.
Встроить
Текстовая версия

Аверьянова Зинаида Ивановна

Инженер

Я родилась в Ленинграде. Родители мои тоже родились в Ленинграде. Потомственная ленинградка, так сказать... В начале войны мне было 5 лет. Все думали, что война будет недолгой, думали, что Красная армия быстро победит врага. Никто не предполагал, что мы будем воевать четыре года и с таким трудом. Наша семья смогла выехать из осажденного города не сразу, только через полгода или чуть больше.

Наша мама — героическая женщина. У нее на руках были, кроме своих двоих малолетних детей, пожилая свекровь и сестры отца — одной было 12, а другой 14 лет. В войну всех старшеклассников привлекали к общественным работам. И эту мою четырнадцатилетнюю родственницу посадили на три месяца в тюрьму за то, что она опоздала на поверку.

В сентябре, как только началась блокада, мы ходили на колхозные поля и собирали «хряпы». Это такие зеленые листья, которые оставались после сорванного кочана капусты. Обычно они в пищу не идут, выбрасываются, а мы их солили. Эта «хряпа» помогла нам выжить. Варили листья в воде и ели, больше ведь ничего и не было. На маме было пять нетрудоспособных человек, которых надо было прокормить.

В конце 1941 и в начале 1942 годов был страшный голод. На улицах валялись трупы, никто их не убирал. Люди настолько были истощены, что даже двигаться не могли. Идет человек и падает, и все...

Государственная комиссия заходила в квартиры (двери на замок не закрывались), переписывала живых и оформляла эвакуационные листы, которые давали право на выезд из города. Это было что-то ужасное. Страшно об этом вспоминать. Нас погрузили на машины. На автобусы, но без стекол. Выезжали по льду через Ладогу в страшный холод. Людей сажали друг на друга, многие в дороге замерзали. Шли очень медленно, нас постоянно бомбили, приходилось объезжать воронки. Доехало людей на другой берег, думаю, процентов сорок.

Когда мы кое-как приехали, нам сразу же дали пшенную кашу и хлеба. От переизбытка пищи у некоторых был заворот кишок. Одна знакомая наша так и умерла: наелась от жадности.

Потом в теплушках повезли в Чувашию и поселили в какой-то далекой глухой дремучей деревне. Всех зарегистрировали: люди были из разных городов. Нас подселили в дом, где в комнате вместе с нами жила коза. В деревне было очень плохо с продуктами. Случалось даже, что ходили и собирали милостыню. Я там болела скарлатиной, потом малярией, сестра тоже болела. Она получила осложнение на глаза, а я на уши. Главное, что мы выжили.

Позже мы решили перебраться в ближайший город Алатырь. Наняли лошадь, сели на телегу, скарба почти не было. Нас было шесть женщин: мама, старушка при ней, четверо детей — и один дед. Когда ехали, за нами бежали голодные волки. Хорошо помню волчий вой; было страшно.

В Алатыре мама устроилась работать в военную столовую. Она была закрытая, только для военных летчиков. Тогда из Алатыря их отправляли бомбить Берлин. К нам в гости приходил Александр Покрышкин, тогда еще он не был трижды героем Советского Союза. Худенький юноша, почти мальчик. Отходы, которые выбрасывали, можно было брать домой. Мама приносила соленые селедочные головы, и мы варили из них суп. Варили очистки от картошки и делали из них котлетки. Это было так вкусно!

В 1945 году отец, который всю войну прожил в Ленинграде, прислал нам вызов, и мы вернулись. Квартира была ограблена. Все вынесли, а многое сожгли.

По ленинградским улицам ходили люди, которые освободились из заключения, но не имели жилья. Их называли «гопниками», от словосочетания «государственное обеспечение». Государство их подкармливало в бесплатных столовых. Воровства и разбоя не было, но жили очень голодно. Продукты распределяли по карточкам, но все равно еды не хватало, особенно детям. Карточки отоваривала бабушка. Она занимала очередь с вечера, мужественно стояла всю ночь до открытия магазина. Зимой она надевала теплые унты с двойным мехом — мы их привезли из Чувашии. Эти унты нам достались от одного летчика, который не вернулся с военного задания. Бабушка покупала на все карточки серых макарон, потом размачивала эти толстые макароны и пекла пироги. Это была так вкусно! Тогда было все вкусно...

Мама устроилась на железную дорогу смотрителем вагонов. В вагонах, в которых перевозили зерно, после разгрузки можно было с пола собрать упавшие зерна. Мама подметала пол и собирала эти зернышки, а потом мы все вместе отделяли их от мусора, размачивали, мололи на мясорубке и пекли лепешки. Эти лепешки нас спасали от голода.

Рядом с нашим домом была старинная действующая церковь — «Кулич и Пасха». Нам запрещали в нее ходить, но мы все равно бегали, чтобы смотреть на пасхальные богослужения и на крестные ходы с хоругвями. Все проходило очень торжественно.

Еще помню, что ко Дню Победы на проспектах поставили триумфальные ворота. На проспекте Обуховской обороны в Невском районе стояла зеленая арка из фанеры, чем-то украшенная. Когда приехал поезд, мы встречали бойцов с цветами. Как по телевизору показывают, так и было. Я сама бегала и встречала. Люди были усталые, в выгоревших гимнастерках, плакали. Но это была победа!

Ширина

«Я родилась в Ленинграде. Родители мои тоже родились в Ленинграде. Потомственная ленинградка, так сказать... В начале войны мне было 5 лет. Все думали, что война будет недолгой, думали, что Красная армия быстро победит врага. Никто не предполагал, что мы будем воевать четыре года и с таким трудом. Наша семья смогла выехать из осажденного города не сразу, только через полгода или чуть больше».

Второго сентября 1945 года был подписан акт о безоговорочной капитуляции Японии. В память об этом мы публикуем воспоминания инженера Аверьяновой Зинаиды Ивановны.

Выпуски

Комментарии